— Привет, Холленд. Твой знакомый?

Адвокат попятился, промямлил что-то неразборчивое и юркнул в толпу.

— Да нет, — ответила Холленд, глядя через плечо Фрэнка.

Ей очень хотелось обнять его, но он мог приехать не один.

Шуресс взял ее под руку и завел за контрольную будку возле ворот. Холленд ощутила ласкающий взгляд его черных глаз, во время любовных игр они так сверкали, что она называла их цыганскими. Когда Фрэнк поцеловал ее, запах одеколона, который она подарила ему на день рождения, подействовал на Холленд возбуждающе.

— Всего три дня, а ты так соскучился, — пробормотала она, трогая губами большую родинку на его шее. — Едем домой — немедленно!

Шуресс запрокинул голову, тяжело вздохнул:

— Нельзя, к сожалению. Тебя хочет видеть Смит.

Она остыла.

— Недоработка в Атланте? — торопливо спросила Холленд.

— Там все отлично. Смит отправил меня сюда, чтобы сберечь время. — Фрэнк взглянул на ее дорожную сумку. — Это все твои вещи?

Холленд кивнула, и Шуресс легко вскинул сумку на плечо.

— Фрэнк, в чем дело? Что-нибудь с Тружеником?

Так сотрудники службы называли между собой президента, болельщика арканзасской футбольной команды, носящей это название.

— Нет. Чуть-чуть не угадала. Директор введет тебя в курс дела. Если я сочту тебя годной к работе.

Больше Шуресс не говорил ничего, пока они, пройдя через зал, не подошли к синему седану на особой, почти пустой стоянке. Последние слова его не задели Холленд. Агентам секретной службы, как и летчикам, вернувшимся с задания, не положено сразу же поручать другое, если на то нет особых соображений. Холленд думала об этом, когда Фрэнк укладывал ее сумку в багажник. Кроме того, ей было любопытно, почему решать, пригодна ли она к работе, поручили ему. Шуресс руководил нарядами, которые охраняли дипломатов и приезжих сановников. Занятие это трудное и неблагодарное.