Холленд с рацией в руке находилась у конца веранды, когда раздался этот грубый окрик. Она повернулась и увидела Барбару Зентнер, которая стояла в дверном проеме, вглядываясь в темноту.

— Агент Тайло. Сенатор, эта дверь должна быть заперта...

— Вы имеете привычку подслушивать, агент Тайло?

Зентнер была невысокой худощавой женщиной пятидесяти с лишним лет, обращавшей на себя внимание курчавыми желто-рыжими волосами. Она сделала два шага вперед, прожектор высветил ее сильно накрашенное лицо.

Холленд почувствовала желание уйти, но заставила себя остаться на месте.

— Пожалуйста, вернитесь в комнату, сенатор, — твердо сказала она.

Зентнер злобно сверкнула на нее глазами. Холленд вспомнила, что пресса окрестила эту женщину Злюкой за грубую манеру обращаться со всеми — от репортеров до свидетелей на заседаниях ее комитета.

Из комнаты послышались голоса, интонации были вопросительными. Холленд видела, что Барбара колеблется, не зная, куда двинуться. Потом калифорнийка попятилась, не сводя с Холленд глаз, захлопнула дверь и задернула шторы.

Холленд не замечала, что задерживает дыхание, пока с шумом не выдохнула. Повернулась и пошла к парадному входу. По спине бегали мурашки.

За несколько минут до полуночи всем шестнадцати агентам сообщили по рации, что совещание закончилось. Вертолет отлетел и завис в девятистах футах над подъездной аллеей, на полпути от дома к воротам. Проводники с собаками стали возвращаться к своим грузовикам, водители прогревали моторы лимузинов и скоростных машин. По радио шли оживленные переговоры.

— Четверо возвращаются в город, — объявил Флеминг, войдя в вестибюль. — Уэстборн остается.

По тону голоса Холленд решила, что последнему он не особенно рад, но это не явилось для него полной неожиданностью.

— Тайло, когда Уэстборн выйдет, находитесь при нем, — распорядился Флеминг.

Холленд повесила сумочку на плечо и вошла в нишу под лестницей. Отсюда она могла видеть все, оставаясь невидимой. Ей не хотелось снова ощущать на себе злобный взгляд Барбары Зентнер.