Смиту стало любопытно, копалась ли Тайло в себе, искала ли какую-то внутреннюю опору, чтобы войти в образ. Поведение могло служить ей единственной защитой, ведь по плану она должна была действовать без оружия.

И теперь все будет зависеть от поведения...

— Сенатору Уэстборну требуется охрана, — сказал Смит.

У Холленд перехватило дыхание. За двадцать лет работы в сенате Чарльз Уэстборн побывал председателем всех значительных комитетов, советником трех президентов, прославился, помогая проталкивать всевозможные законопроекты — от реформы социального обеспечения до контроля за торговлей оружием. К тому же он являлся редким человеком среди политиков — говорил все начистоту, избегал демагогии, не был замешан в скандалах и обладал способностью внушать людям доверие. Он напоминал Холленд другого человека, к которому она питала уважение и восхищение, которого продолжала горячо любить, хотя со дня его смерти прошло пятнадцать лет.

— Сенатор получал угрозы? — спросила Холленд. И поразилась тому, как пересохло во рту.

— Нет. Но мы опасаемся фанатиков — противников абортов или сторонников господства белых... Вы произвели хорошее впечатление на сенатора, — продолжал Смит, — когда охраняли его в Бостоне. Он прислал мне о вас похвальный отзыв.

Польщенная, Холленд от удивления захлопала глазами. Она знала, что у людей, которых постоянно охраняет секретная служба, есть любимые агенты, с которыми они чувствуют себя легко.

Неужели Уэстборн потребовал меня?

Смит догадался о ее мыслях:

— Да, Тайло. В разговоре он упомянул вашу фамилию.

Холленд сделала глубокий вдох, стараясь не подать виду, что обрадовалась.

— Есть какие-то особые обстоятельства, о которых мне следует знать?

— Нет. Сенатор устраивает совещание в своем виргинском поместье. Там будет большинство Кардиналов.