Уэстборн откинулся назад и провел большой красивой рукой по серебряным волосам, спадавшим на воротник его повседневной рубашки и джемпер.

— Агент Тайло, — сказал он, улыбнувшись чуть шире. — Бостон. Месяца три — три с половиной назад?

— Мне лестно, что вы запомнили, сенатор.

Холленд почувствовала расположение к нему. Дать посторонним почувствовать себя своими — очень редкое и важное для политика умение.

— Чем могу служить? — спросил Уэстборн.

— Нам нужно знать, здесь вы проведете ночь или в коттедже.

Сквозь сдержанность ответа прорвалось нетерпение.

— В коттедже, агент Тайло.

— Отлично. Я передам.

— Задержитесь, пожалуйста, на минутку.

Уэстборн достал из папки конверт. Секунду поколебался, потом взял левую дискету и положил туда. Заклеил его, сунул вторую дискету в нагрудный карман рубашки и поднялся.

— Вы этой ночью — то есть уже утром — возвращаетесь в город?

— Да, сенатор.

— Не окажете мне небольшую услугу? — Он протянул конверт. — Одна из моих секретарш должна переписать дискету. Здесь материалы, связанные с законопроектом, который сегодня будет обсуждаться. Не могли бы вы завезти ее по пути? Если вас не затруднит.

— Нисколько, сэр.

Холленд взяла конверт, убедилась, что дискета диаметром два и три четверти дюйма находится в одном из углов, потом свернула его. Расстегнула молнию сумочки, отыскала на подкладке почти невидимый кармашек и сунула конверт туда.

— У вас хороший вкус, — заметил, наблюдая за ней, Уэстборн.

— Спасибо.

Холленд решила не говорить, что сумочка эта приобретена на казенные деньги для операции в Атланте. Относившаяся с большим вниманием к сумочкам и обуви, покупать вещи такого качества она могла себе позволить только на распродажах по очень низким ценам.