Собирается принять ванну...

Холленд украдкой глянула на Флеминга, казалось, рассматривающего дым из трубы коттеджа. Эта нарочитость подсказала ей, что он все видел.

Лишь теперь Холленд осознала, что темнота неспокойна и что причиной тому не ночная жизнь природы, а занятые охотой люди. Вдоль гряды холмов летел вертолет, высвечивая мощным прожектором деревья. Чуть ближе находились проводники с собаками. Сквозь звук собственных шагов она слышала негромкий треск раций, напоминающий стрекотание цикад.

Флеминг остановился, нагнулся и поднял тонкий, плоский камешек величиной с серебряный доллар.

— Тайло, вас не пугает темнота в сельской местности?

— После академии я впервые ночью в таком месте.

— Меня пугает.

Флеминг размахнулся и бросил камешек. Он коснулся воды и запрыгал прямо по лунной дорожке. После четырех его прыжков в рации Флеминга послышался писк. Патруль на другой стороне пруда что-то услышал. Флеминг ответил, что все в порядке и беспокоиться нечего.

— Возле коттеджа находится команда, — сказал он Холленд и поглядел на луну, словно определяя время. — Совещание начинается. Вернемся.

Холленд не могла избавиться от ощущения, что Флеминг сказал ей не все. Недоставало какой-то маленькой, но значительной подробности.

— Почему здесь третья степень охраны? — неожиданно спросила она.

Флеминг не сбился с шага и не взглянул в ее сторону.

— Знаете, кто здесь сегодня? Болдуин, Робертсон, Крофт и Зентнер.

Холленд не поняла, в чем суть.

— В каком комитете заседают трое из них — исключая Крофта? — негромко спросил Флеминг.

Сенатской этики...

— Они собираются, когда кто-то оказывается под подозрением в нечистой игре. — Флеминг сделал паузу. — А мы здесь потому, что президент хочет дать возможность этим добрым людям заниматься своим делом без помех.